Неточные совпадения
Она пересилила себя, подавила горловую спазму, пресекшую в
начале стиха ее голос, и продолжала
чтение одиннадцатой главы Евангелия Иоаннова.
Я ничего не могу делать, ничего
начинать, ничего изменять, я сдерживаю себя, жду, выдумывая себе забавы — семейство Англичанина, писание,
чтение, но всё это только обман, всё это тот же морфин.
Кроме хозяйства, требовавшего особенного внимания весною, кроме
чтения, Левин
начал этою зимой еще сочинение о хозяйстве, план которого состоял в том, чтобы характер рабочего в хозяйстве был принимаем зa абсолютное данное, как климат и почва, и чтобы, следовательно, все положения науки о хозяйстве выводились не из одних данных почвы и климата, но из данных почвы, климата и известного неизменного характера рабочего.
Чтение статей Страхова уже кончилось, и собравшиеся
начинали слегка вздрагивать; но едва Грустилов в качестве председателя собрания
начал приседать и вообще производить предварительные действия, до восхищения души относящиеся, как снаружи послышался шум.
Председатель, который гнал дело как мог скорее, чтобы поспеть к своей швейцарке, хотя и знал очень хорошо, что прочтение этой бумаги не может иметь никакого другого следствия, как только скуку и отдаление времени обеда, и что товарищ прокурора требует этого
чтения только потому, что он знает, что имеет право потребовать этого, всё-таки не мог отказать и изъявил согласие. Секретарь достал бумагу и опять своим картавящим на буквы л и р унылым голосом
начал читать...
— Дело, подлежащее вам, господа присяжные заседатели, —
начал он свою приготовленную им во время
чтения протоколов и акта речь, — характерное, если можно так выразиться, преступление.
«Приговор этот является результатом столь важных процессуальных нарушений и ошибок, — продолжал он внушительно, — что подлежит отмене. Во-первых,
чтение во время судебного следствия акта исследования внутренностей Смелькова было прервано в самом
начале председателем» — раз.
Председательствующий при
начале этого
чтения нагнулся к одному из членов и пошептал что-то, потом к другому и, получив утвердительный ответ, перервал
чтение в этом месте.
С этими словами он преспокойно ушел в кабинет, вынул из кармана большой кусок ветчины, ломоть черного хлеба, — в сумме это составляло фунта четыре, уселся, съел все, стараясь хорошо пережевывать, выпил полграфина воды, потом подошел к полкам с книгами и
начал пересматривать, что выбрать для
чтения: «известно…», «несамобытно…», «несамобытно…», «несамобытно…», «несамобытно…» это «несамобытно» относилось к таким книгам, как Маколей, Гизо, Тьер, Ранке, Гервинус.
Хотя он характеризует трансцендентное абсолютное с помощью каббалистического понятия Эн-соф (мы знаем, как проблематично это понятие, которое, однако, применяется Соловьевым без всякого пояснения), т. е. в терминах отрицательного богословия, но затем, неправомерно и без всяких объяснений приравнивая его к первой ипостаси, он дедуцирует рационально его отношение к миру, а следовательно, и их взаимное определение [См. «Философские
начала цельного знания» (Собр. соч., т. I, особенно стр.320–321, 347) и «
Чтения о богочеловечестве» (т. III, 82 cл.).].
Доктор выходил из себя, бесился, тем больше, что другими средствами не мог взять, находил воззрения Ларисы Дмитриевны женскими капризами, ссылался на Шеллинговы
чтения об академическом учении и читал отрывки из Бурдаховой физиологии для доказательства, что в человеке есть
начало вечное и духовное, а внутри природы спрятан какой-то личный Geist. [дух (нем.).]
Чтение не произвело ожидаемого действия; парижанин думает, что высылка из Парижа равняется изгнанию Адама из рая, да и то еще без Евы, — мне, напротив, было все равно, и жизнь парижская уже
начинала надоедать.
Вскоре мать
начала энергично учить меня «гражданской» грамоте: купила книжки, и по одной из них — «Родному слову» — я одолел в несколько дней премудрость
чтения гражданской печати, но мать тотчас же предложила мне заучивать стихи на память, и с этого начались наши взаимные огорчения.
Но видно было, что Аглае нравилась именно вся эта аффектация, с которою она
начинала церемонию
чтения стихов.
Чтение наконец началось. В
начале, минут с пять, автор неожиданной статьи всё еще задыхался и читал бессвязно и неровно; но потом голос его отвердел и стал вполне выражать смысл прочитанного. Иногда только довольно сильный кашель прерывал его; с половины статьи он сильно охрип; чрезвычайное одушевление, овладевавшее им все более и более по мере
чтения, под конец достигло высшей степени, как и болезненное впечатление на слушателей. Вот вся эта «статья...
После
чтения началось пение и скаканье. «В слове ходила» Катенька. Придя в исступленье,
начала она говорить восторженно глядевшей на нее матери, а Степан Алексеич и Пахом, крестясь обеими руками, стали перед пророчицей на колени.
Положив начáл, канонница, не говоря ни слова, отошла от налоя. Дарья Сергевна стала на ее место и
начала протяжное
чтение...
Чтение книг раскрыло Дуне новый, неведомый дотоле ей мир, целые вечера, бывало, просиживала она над книгами, так что отец
начинал уж немножко хмуриться на дочку, глаз бы не попортила либо сама, борони Господи, не захворала.
Журналов не получалось вовсе, но с 1834 года матушка
начала выписывать «Библиотеку для
чтения», надо сказать правду, что от просьб прислать почитать книжку отбоя не было.
Заслушалась Манефа пения, просидела в келарне до самой вечерней трапéзы. В урочный час Виринея с приспешницами ужину собрала, и Манефа сама сидеть за трапезой пожелала… Когда яства были расставлены, все расселись по местам, а чередная канонница подошла к игуменье за благословением
начать от Пролога
чтение, Василий Борисыч сказал Манефе...
— Аминь, — ответила стоявшая середи часовни за налоем белица, исправлявшая должность канонарха. Неспешно, истово отчеканивая каждое слово,
начала она
чтение часов.
Многие, вероятно, и теперь помнят Аристова в качестве устроителя всевозможных спектаклей, вечеров,
чтений и праздников. Я с ним участвовал в любительских спектаклях еще в
начале 60-х годов и нашел его все таким же-с наружностью отставного военного, при длинных усах и с моноклем в глазу. Никто бы не сказал, что он по происхождению и воспитанию был из духовного звания и, кажется, даже с званием магистра богословия. Где-то он служил и в торжественных случаях надевал на шею орденский крест.
И когда я сидел у Плетнева в его кабинете — она вошла туда и, узнав, кто я, стала вспоминать о нашей общей родственнице и потом сейчас же
начала говорить мне очень любезные вещи по поводу моей драмы"Ребенок", только что напечатанной в январской книжке"Библиотеки для
чтения"за 1861 год.
Никогда, даже и в студенческое время, я не жил так молодо, содержательно, с такой хорошей смесью уединения, дум,
чтений и впечатлений от «столицы мира», которыми я не злоупотреблял, почему все, что я видел «по ту сторону реки», делалось гораздо ярче и ценнее:
начиная с хранилищ искусства и памятников архитектуры, кончая всякими зрелищами, серьезными или дурачливыми.
С Чернышевским я лично знаком не был; но я
начал свое писательство в Петербурге в годы его популярности, и мне как фельетонисту журнала"Библиотека для
чтения"(который я позднее приобрел в собственность) привелось говорить о тех полемических походах, какие Чернышевский вел тогда направо и налево.
Пикантно и то, что два"нововременца"
начинали также в"Библиотеке для
чтения", один почти исключительно, а другой отчасти.
Мне об этом рассказывал сам издатель"Библиотеки для
чтения", когда мы вступили в переговоры по покупке у него журнала в
начале 1863 года.
Раньше, еще в Дерпте, я стал читать его статьи в"Библиотеке для
чтения", все по философским вопросам. Он считался тогда"гегельянцем", и я никак не воображал, что автор их — артиллерийский полковник, читавший в Михайловской академии механику. Появились потом его статьи и в"Отечественных записках"Краевского, но в"Современнике"он не писал, и даже позднее, когда я с ним ближе познакомился, уже в
начале 60-х годов, не считался вовсе"нигилистом"и еще менее тайным революционером.
Первая книга, которую я
начал читать по складам, а дочитал до конца уже довольно бегло, был роман польского писателя Коржениовского — произведение талантливое и написанное в хорошем литературном тоне. Никто после этого не руководил выбором моего
чтения, и одно время оно приняло пестрый, случайный, можно даже сказать, авантюристский характер.
Но зато
чтение, письмо и арифметика очень туго подвигались вперед, и детские игры с сестрицей
начинали терять для меня свою занимательность и приятность.
Я
начинал уже считать себя выходящим из ребячьего возраста:
чтение книг, разговоры с матерью о предметах недетских, ее доверенность ко мне, ее слова, питавшие мое самолюбие: «Ты уже не маленький, ты все понимаешь; как ты об этом думаешь, друг мой?» — и тому подобные выражения, которыми мать, в порывах нежности, уравнивала наши возрасты, обманывая самое себя, — эти слова возгордили меня, и я
начинал свысока посматривать на окружающих меня людей.
Но до
чтения ли, до письма ли было тут, когда душистые черемухи зацветают, когда пучок на березах лопается, когда черные кусты смородины опушаются беловатым пухом распускающихся сморщенных листочков, когда все скаты гор покрываются подснежными тюльпанами, называемыми сон, лилового, голубого, желтоватого и белого цвета, когда полезут везде из земли свернутые в трубочки травы и завернутые в них головки цветов; когда жаворонки с утра до вечера висят в воздухе над самым двором, рассыпаясь в своих журчащих, однообразных, замирающих в небе песнях, которые хватали меня за сердце, которых я заслушивался до слез; когда божьи коровки и все букашки выползают на божий свет, крапивные и желтые бабочки замелькают, шмели и пчелы зажужжат; когда в воде движенье, на земле шум, в воздухе трепет, когда и луч солнца дрожит, пробиваясь сквозь влажную атмосферу, полную жизненных
начал…
По мнению Женни, шутливый тон не должен был иметь места при этом разговоре, и она, подвинув к себе свечки,
начала вслух прерванное
чтение нового тома русской истории Соловьева.
В другой раз Марья Михайловна усядется за свой нескончаемый шарф и
начнет вздыхать, нюхать табак и перебирать костяными спицами или углубится в
чтение французского романа.
Хандра Бельтова, впрочем, не имела ни малейшей связи с известным разговором за шестой чашкой чаю; он в этот день встал поздно, с тяжелой головой; с вечера он долго читал, но читал невнимательно, в полудремоте, — в последние дни в нем более и более развивалось какое-то болезненное не по себе, не приходившее в ясность, но располагавшее к тяжелым думам, — ему все чего-то недоставало, он не мог ни на чем сосредоточиться; около часу он докурил сигару, допил кофей, и, долго думая, с чего
начать день, со
чтения или с прогулки, он решился на последнее, сбросил туфли, но вспомнил, что дал себе слово по утрам читать новейшие произведения по части политической экономии, и потому надел туфли, взял новую сигару и совсем расположился заняться политической экономией, но, по несчастию, возле ящика с сигарами лежал Байрон; он лег на диван и до пяти часов читал — «Дон-Жуана».
Живин, например, с первого года выписывал «Отечественные Записки» [«Отечественные записки» — ежемесячный литературно-политический журнал прогрессивного направления; с 1839 по 1867 год его редактором-издателем был А.А.Краевский.], читал их с
начала до конца, знал почти наизусть все статьи Белинского; а Кергель, воспитывавшийся в корпусе, был более наклонен к тогдашней «Библиотеке для
чтения» и «Северной Пчеле» [«Северная пчела» — реакционная политическая и литературная газета, с 1825 года издававшаяся Ф.В.Булгариным и Н.И.Гречем.].
По вечерам, — когда полковник, выпив рюмку — другую водки,
начинал горячо толковать с Анной Гавриловной о хозяйстве, а Паша, засветив свечку, отправлялся наверх читать, — Еспер Иваныч, разоблаченный уже из сюртука в халат, со щегольской гитарой в руках, укладывался в гостиной, освещенной только лунным светом, на диван и
начинал негромко наигрывать разные трудные арии; он отлично играл на гитаре, и вообще видно было, что вся жизнь Имплева имела какой-то поэтический и меланхолический оттенок: частое погружение в самого себя,
чтение, музыка, размышление о разных ученых предметах и, наконец, благородные и возвышенные отношения к женщине — всегда составляли лучшую усладу его жизни.
— Ну, вы — все свое! — проговорил Вихров и
начал снова
чтение.
Он полагал, что те с большим вниманием станут выслушивать его едкие замечания. Вихров
начал читать: с первой же сцены Неведомов подвинулся поближе к столу. Марьеновский с каким-то даже удивлением стал смотреть на Павла, когда он своим
чтением стал точь-в-точь представлять и барь, и горничных, и мужиков, а потом, — когда молодая женщина с криком убежала от мужа, — Замин затряс головой и воскликнул...
— А вот выгода самому быть писателем: под благовидным предлогом
чтения всегда можно спросить себе бутылку шампанского, — проговорил он и
начал читать.
Вихров
начал снова свое
чтение. С наступлением пятой главы инженер снова взглянул на сестру и даже делал ей знак головой, но она как будто бы даже и не замечала этого. В седьмой главе инженер сам, по крайней мере, вышел из комнаты и все время ее
чтения ходил по зале, желая перед сестрой показать, что он даже не в состоянии был слушать того, что тут читалось. Прокурор же слушал довольно равнодушно. Ему только было скучно. Он вовсе не привык так помногу выслушивать
чтения повестей.
Проникнутый гуманною и высокою целью… несмотря на свой вид… тою самою целью, которая соединила нас всех… отереть слезы бедных образованных девушек нашей губернии… этот господин, то есть я хочу сказать этот здешний поэт… при желании сохранить инкогнито… очень желал бы видеть свое стихотворение прочитанным пред
началом бала… то есть я хотел сказать —
чтения.
А я поднимаю руку и
начинаю читать заметку. По мере
чтения лица делаются серьезными, а потом и злыми. Читаю...
— Извольте, — сказала она и, желая загладить насмешливый тон Калиновича, взяла книгу, сначала просмотрела всю предназначенную для
чтения сцену, а потом
начала читать вовсе не шутя.
После чаю обыкновенно начиналось
чтение. Капитан по преимуществу любил книги исторического и военного содержания; впрочем, он и все прочее слушал довольно внимательно, и, когда Дианка проскулит что-нибудь во сне, или сильно
начнет чесать лапой ухо, или заколотит хвостом от удовольствия, он всегда погрозит ей пальцем и проговорит тихим голосом: «куш!»
В чистый понедельник Петр Михайлыч, сходив очень рано в баню, надевал обыкновенно самое старое свое платье, бриться
начал гораздо реже и переставал читать романы и журналы, а занимался более
чтением ученых сочинений и проповедей.
Раз потом, уже долго спустя, я как-то напомнил Наташе, как достали нам тогда однажды «Детское
чтение», как мы тотчас же убежали в сад, к пруду, где стояла под старым густым кленом наша любимая зеленая скамейка, уселись там и
начали читать «Альфонса и Далинду» — волшебную повесть.
Я, в ожидании невозможного исполнения моей молитвы, стал покамест этим
чтением заниматься: как всю соль, что мне на урок назначено перемолоть, перемелю, и
начинаю читать, и начитал я сначала у преподобного Тихона, как посетили его в келии пресвятая владычица и святые апостолы Петр и Павел.
— А вот бы штука-то была, — с оживлением
начал учитель, словно под наитием внезапно блеснувшей мысли, — если бы этого самого «Орла» да дернуть сегодня на публичном
чтении?
А иногда, при
чтении о пытках, жестоких муках и страданиях какого-либо польского героя, в глазах Цезарины вдруг
начинали сверкать слезы, и тогда лицо это казалось Хвалынцеву еще вдохновеннее, еще прекраснее.